Каковы риски и в чем причина популярности эндоскопического омоложения, рассказали участники круглого стола «Доктора Питера».
Эндоскопическая подтяжка лица — это операция для омоложения, при которой сквозь небольшие разрезы с помощью эндоскопа (тонкой трубки с камерой) подтягивают мягкие ткани лица, фиксируя их в новом положении. Это еще довольно молодое направление в медицине: в пластическую хирургию оно пришло в начале XXI века, и, как отметила Елена Сазонова, пластический хирург клиники «АБИА», стало процедурой, к которой обращаются многие пациенты от 35 до 70 лет.
— Как правило, наши пациенты — это люди 35–45 лет с первыми признаками старения. Чаще всего это лоб и средняя треть лица, — говорит она. — Поэтому для них это, по сути, это первые пластические процедуры.
Артур Панов, пластический хирург клиники «МЕДИ на Невском», добавил: есть пациенты с запросом на эндоскопию еще моложе — 25–30 лет. Но в таком случае важно понимать, действительно ли им необходима и показана такая операция.
Заведующий отделением пластической хирургии клиники МЕДСИ Иван Вострилов выделил два направления в эндоскопической хирургии: бьютификацию и омоложение.
В первом случае основными клиентками становятся женщины до 30 лет без возрастных изменений, желающие отсрочить появление гравитационного птоза. Пациенты постарше, от 30–35 лет, с первыми возрастными признакам приходят на эндоскопическое омоложение верхней и средней третей лица. А те, кто старше 50, обращаются с изменениями нижней трети лица, брылями. Однако эндоскопический лифтинг уже не решает эту проблему.
Впрочем, сегодня мало у кого начальные возрастные проявления заметны до 30 лет, так как современные пациентки за собой хорошо ухаживают, отмечает Владимир Петренко, заведующий отделением пластической хирургии сети клиник «Скандинавия».
— Мои пациентки приходят за бьютификацией и коррекцией начальных возрастных изменений в возрасте от 35 до 50 лет. Мы исправляем это с помощью височных подтяжек лица, шеи, периорбитопластики — то есть подтяжки лба, бровей, средней зоны в сочетании со SMAS-лифтингом нижней трети лица и шеи. Главное, чтобы эта методика подходила пациенту по типажу. А она годится практически для всех, кроме обладателей очень широких монголоидных лиц.
Эндоскопия — это, прежде всего, действительно бьютификация и решение каких-то первичных возрастных изменений, по большей части в верхней либо в средней трети лица, считает Сергей Варельджан, пластический хирург клиники А3BEAUTЕ. При работе с нижней третью лица и брылями она уже может выступать только как дополнительная методика.
— Пластическая хирургия в целом — это специальность с определенным запросом от пациентов: минимум следов операции, максимум эффективности, — говорит Алексей Дудников, пластический хирург клиники GRANDMED». — Эндоскопическое омоложение привлекательно как раз по первому пункту: небольшие хирургические доступы спрятаны в малозаметных местах, и с помощью видеоассистенции можно выполнить немаленький объем вмешательства. Надо понимать, что эндоскопия сама по себе лишь инструмент, помогающий выполнить определенные этапы операции. Окончательный результат все равно зависит от мастерства и видения целей хирургом.
По словам Алексея Дудникова, чаще всего, говоря об эндоскопии, имеют в виду операции коррекции положения бровей, коррекции височной области и средней зоны лица. По его словам, эндоскопия не является краеугольным камнем коррекции возрастных изменений этих зон. Есть множество других способов воздействия на них — все зависит от конкретного кейса и поставленных задач.
— Эндоскопический лифтинг завоевал популярность и доверие пациентов благодаря балансу между эффективностью и щадящим подходом, — согласился Егор Парыгин, ведущий пластический хирург Клиники Пирогова на Васильевском острове. — В отличие от классических методов, эта техника позволяет проводить коррекцию через минимальные разрезы с использованием эндоскопа — специальной камеры, которая дает хирургу возможность визуализировать ткани и точно их перемещать. Это дает возможность добиться естественного результата омоложения без заметных следов и с минимальным восстановительным периодом.
Сравнивать эндоскопические и косметологические методики — например, нитяной лифтинг и аппаратное воздействие на лицо — то же самое, что сравнивать «виноград, светофор и велосипед», считает Иван Вострилов. Это абсолютно разные технологии. А главные плюсы эндоскопический методики заключаются в работе с надкостницей, малой инвазивности и минимальной визуализации рубцов.
— Когда мы выполняем эндоскопию хоть верхней, хоть средней трети лица, хоть бровей, доступы у нас идут в зоне волосистой части головы, виска, лба, — рассказал он. — А если мы затрагиваем среднюю зону с широкой отслойкой, то делаем доступы в области полости рта, со стороны слизистой. Соответственно, для пациента огромный плюс в том, что послеоперационные рубцы скрыты.
Что касается аппаратного воздействия, то, по словам Ивана Вострилова, в нем нет ничего плохого при минимальных выраженных изменениях. Но при более серьезных изменениях использование аппаратов может приводить к нарушениям трофики и эластичности тканей, что затрудняет работу хирургам.
— Все же никто не может лучше переместить и зафиксировать ткани, чем грамотный хирург, — добавил эксперт. — И как бы парадоксально это ни звучало, но хоть эндоскопия и малоинвазивна, все же после нее нужна достаточно длительная реабилитация — по сравнению с тем же композитным SMAS.
Елена Сазонова говорит, что всему свое время: к хирургии пациенты прибегают, перепробовав уже все аппаратные методики и нитевые лифтинги.
— Я в практике не вижу каких-то больших помех после аппаратных процедур или нитевого лифтинга, если все сроки реабилитации выдержаны правильно, — добавила она. — Иногда через год-полтора-два после постановки нитей мы можем видеть при работе с пациентом какие-то маленькие не рассосавшиеся остатки нитей, но они не мешают, если установлены правильно.
— На мой взгляд, нет ни одного нехирургического метода коррекции возрастных изменений, который может порадовать своей долгосрочностью и эффективностью, — считает Алексей Дудников. — Инъекционная и аппаратная косметология может влиять на качество кожи и общее восприятие возраста лица, но не бороться с количественными его параметрами (лишняя кожа, птозированные объемы). Нитевые техники, на мой взгляд, дают эффект не более чем на 3–6 месяцев.
По словам Владимира Петренко, эндоскопические подтяжки относятся к самым глубоким поднадкостничным DMAS-подтяжкам, Их большое преимущество — это небольшие разрезы, которые позволяют не нарушать кровоснабжение тканей, не разрушать пути лимфотока.
— Когда мы используем эндоскопию, получается более естественный вектор вертикальной подтяжки средней зоны, если лицо «проседает», — говорит он. — При классических методиках, так или иначе, мы тянем больше в сторону уха, в косом направлении. Также при эндоскопии мы перемещаем и мышцы, и жировые ткани единым блоком. Это позволяет успешно бороться с малярными жировыми мешками — камнем преткновения классической хирургии.
По мнению Артура Панова, основное, на что нужно обращать внимание при выборе метода коррекции, — это избыток кожи, ее эластичность и выраженность проблем с нижней третью. Если в нижней трети и шеи есть избытки, то речи про эндоскопическую подтяжку не идет. В таком случае лучше прибегать к классическим методикам с открытым иссечением кожи. При эндоскопических методиках работают под кожным слоем, с глубокими слоями, не затрагивая при этом кожу. Все разрезы нужны исключительно для доступа в конкретный слой.
— Что касается косметологии — конечно, мы должны дополнять друг друга, — добавил он. — Грамотно составленный план косметологических процедур значительно сокращает реабилитационный период после хирургического вмешательства и позволяет получить более выраженный результат. Здесь важна слаженная работа врачей-косметологов и пластических хирургов для подбора восстановительного комплекса с учетом индивидуальных особенностей пациента.
— Хоть это и малоинвазивная методика, мы всё равно работаем визуально и видим нужный блок тканей, — продолжил Сергей Варельджан. — В сравнении с открытыми методиками, которые есть в хирургии, пациентам проще решиться на что-то малоинвазивное. Потому что первый страх — это, как всегда, рубцы, видимые изменения, реабилитация и так далее. Наша задача — в первую очередь найти оптимальный подход, чтобы все было выполнено четко, по показаниям. Поэтому нужно работать в команде и с косметологами, и с другими специалистами.
По словам Егора Парыгина, главное отличие эндоскопического метода от традиционной подтяжки лица — в степени инвазивности. Классическая операция предполагает большие разрезы и отслойку кожи, что дает более радикальный, но и более травматичный эффект. Эндоскопия же малотравматична, не требует масштабного отслоения тканей и потому вызывает меньше отеков и гематом. Современные технологии, такие как высокоточные эндоскопы с HD-разрешением и специальные инструменты для манипуляций, позволяют хирургу работать более аккуратно и добиваться естественного омоложения с минимальным вмешательством. Но при этом результат такой операции оказывается все же несколько слабее, чем при полноценной подтяжке лица.
Эндоскопию не сделать, когда уже есть избытки кожи в нижней и средней трети лица, в околоушной области. По словам Сергея Варельджана, в таком случае она может даже усугубить ситуацию.
Иван Вострилов отметил, что противопоказания для эндоскопии стандартны для любого хирургического вмешательства, но адекватный пациент и сам не пойдет на процедуру с ОРВИ, гриппом, ковидом или хроническими заболеваниями в стадии декомпенсации.
— Эндоскопию средней зоны я бы не рекомендовал выполнять людям с монголоидным строением лица, у которых и так выражены скулы: вектор перемещения, направленный по косой к крылу носа, только усилит проекцию скуловой дуги, — говорит он. — Если у пациентов выраженные брыли и проблемы с птозом, эндоскопия средней и верхней трети тоже не поможет. Надо делать классические открытые методики совместно с медиальной и латеральной платизмопластикой.
Елена Сазонова добавила, что эндоскопическая методика не подходит при высокой линии роста волос, когда лоб начинается чуть ли не у затылка, а также при выраженных изменениях с излишками кожи. Общесоматические противопоказания в хирургии одинаковы везде и для всех.
Эндоскопический метод эффективно решает проблему опущенных бровей, нависающего века, легкого птоза скул, подчеркнул Егор Парыгин. Однако если у пациента выраженный птоз мягких тканей, глубокие носогубные складки, значительные брыли или дряблость шеи, эндоскопии будет недостаточно.
— В таких случаях мы предлагаем комплексное омоложение лица и шеи, сочетая классическую подтяжку с эндоскопическими методиками. Например, отличным вариантом может стать Deep Plane Facelift — щадящая, но мощная техника, которая работает с глубокими тканями лица. Она дает натуральный результат: лицо выглядит подтянутым, но естественным, без эффекта маски, а изменения сохраняются надолго, — говорит Егор Парыгин. — Если человек хочет радикального вмешательства, но при этом не хочет делать полноценную подтяжку лица, результат может его разочаровать. Важно, чтобы пациент понимал: эндоскопический лифтинг — это коррекция, а не полная перезагрузка внешности.
Артур Панов тоже добавил в список противопоказаний иллюзорные представления об операции.
— Нередко приходит пациент с запросом на так называемые «лисьи глазки» или «глаза Клеопатры», но мы можем это сделать только при наличии показаний — при отрицательном векторе глазной щели, — говорит он. — При специфическом запросе мы объясняем пациенту, что это модный тренд, который завтра может поменяться, — с такими мотивами операцию выполнять не стоит.
Но при этом сегодня, по словам эксперта, эндоскопия — практически безальтернативная методика для верхней трети лица. В средней зоне могут временно быть элементы гиперкоррекции — это значит, что примерно три месяца придется проходить с достаточно широкими отечными скулами, и пациента к этому надо подготовить.
— Иногда бывают случаи когда пациент через месяц после операции приходит с жалобами, что не может с этим прожить даже три месяца.
Алексей Дудников добавил, что эндоскопическое омоложение эффективно там, где нет слишком большого опущения мягких тканей или избытков кожи. Но все зависит от конкретного пациента и степени выраженности его возрастных изменений в той или иной области лица. Также могут быть противопоказания эстетического характера: конфигурация и анатомия определенных зон, высота лба, уровень линии роста волос и т. д, в большей степени влияющие уже на конечный результат.
— На мой субъективный взгляд, с коррекцией бровей эндоскопическая методика справляется отлично, для коррекции средней трети лица она не очень эффективна и недолгосрочна, — продолжил Дудников. — После нее у пациентов становится весьма специфический «монголоидный» морфотип — они просто перестают быть похожими на самих себя. Также такой подъем средней трети не очень подходит пациентам с умеренными или выраженными возрастными изменениями: коррекция лица получается несколько дисгармоничной. Эндоскопия не может решить большую часть проблем разом, а нормальный качественный фейслифт может (варианты расширенных SMAS-лифтингов или Deep Plane перемещают лицевую маску единым блоком, не вызывая нарушения гармонии лица).
— Пациентам, у которых были травмы лицевой области, переломы скуловых костей, сложно провести полноценную эндоскопическую методику, — отметил Владимир Петренко. — Второй момент — это избытки кожи, изменения нижних отделов лица и шеи. У этих пациентов я часто использую эндоскопию в сочетании с классическим SMAS.
Как рассказал Иван Вострилов, после эндоскопии верхней трети лица реабилитация проходит достаточно быстро, но эндоскопия средней зоны с широкой отслойкой — это уже достаточно травматичная операция. После нее до трех месяцев могут сохраняться «эндоскулы», отечность, гиперкоррекция в области скуловой дуги.
— До пяти дней мы держим компрессионную повязку, и дальше идет курс микротоковой терапии, что ускоряет процессы реабилитации, — подчеркнул Иван Вострилов.
— Как правило, пациенты находятся сутки в стационаре, на следующий день их выписывают, а полностью все повязки снимают через 3−4 дня, — говорит Владимир Петренко. — В раннем периоде реабилитации их может беспокоить отек средней зоны лица и скуловой области, но это проходит. Также эффект хирургической гиперкоррекции может создать более миндалевидные глаза, слишком высоко поднятые хвосты бровей. Как правило, черты становятся естественнее через месяц после операции, а отеки со скуловой зоны уходят, как правило, за 3−4 месяца.
Сергей Варельджан добавил, что при восстановлении после эндоскопии обычно применяются стандартные физиопроцедуры, которые рекомендует лечащий врач. Хоть сроки реабилитации и зависят от многих индивидуальных особенностей, все же надеяться на очень быстрый процесс не стоит.
— В послеоперационном периоде необходимо строго соблюдать рекомендации: избегать физических нагрузок, беречь лицо от механического воздействия, принимать назначенные препараты, — говорит Егор Парыгин. — Первые несколько дней возможны отеки и небольшие гематомы, но уже через 7–10 дней пациенты возвращаются к обычной жизни. Полная реабилитация и формирование результата занимает около трех месяцев, в течение которых рекомендуется избегать интенсивной физической активности, посещения саун и солярия.
Артур Панов напомнил, что при эндоскопии не происходит работы с поверхностными тканями, то есть хирурги не пересекают сосуды, и в целом при таких операциях гораздо меньше гематом. Что касается гиперкоррекции — она происходит всегда, и это та плата, к которой надо быть готовым: придется потерпеть около трех месяцев.
— При работе, безусловно, бывают отеки, но если мы говорим про верхнюю треть лица и подтяжку губ, то отеки здесь минимальные. В плане восстановления я бы сказал, что микротоки — это номер один. Также, как правило, во всех клиниках есть свой реабилитационный пакет, который можно сразу рекомендовать пациенту после таких операций.
Елена Сазонова считает, что главный подводный камень эндоскопии — это гиперкоррекция, которую пациенты всегда сложно переживают.
— Но я заранее настраиваю, что первые четыре месяца человек не будет себя узнавать в зеркале — пока не прошел период реабилитации. — говорит она. — И, конечно, мы добавляем реабилитационные мероприятия — микротоки, барокамеру, плазмотерапию.
Поскольку эти операции во многом бьютифицирующие, и приходят на них довольно молодые пациенты, то, по словам Артура Панова, при правильном выполнении эффект сохраняется максимально долго и повторную операцию на верхней трети лица выполнять не приходится.
— Что касается средней зоны, то здесь во многом влияют генетические особенности, — продолжил он. — В среднем эффекта хватает на 7–10 лет. В некоторых случаях по прошествии этого срока может потребоваться другая операция, которая устранит возникшие возрастные изменения.
Владимир Петренко добавил, что эффект после операции будет зависеть от пациента, но не только. Во-первых, важна генетика. Второй момент — силы гравитации: лицо будет опускаться, и возрастные изменения будут идти своим чередом. И третий фактор — это уход, который пациент себе обеспечит после операции. Так как хирурги не могут улучшить качество кожи, пациент все равно должен находиться в руках косметолога и раз в полгода увлажнять кожу, делать процедуры для упругой, эластичной, увлажненной, кожи. Тогда эффект будет дольше сохраняться.
— В среднем, по моей статистике, эффект от любой эндоскопической методики сохраняется 10−12 лет, — рассказал эксперт. — Однако испортить его можно достаточно быстро, если поправиться на 6-10 килограммов или наоборот, сильно похудеть. Допускаются колебания массы тела в пределах двух килограммов.
Елена Сазонова согласна, что бьютификация или коррекция верхней и средней трети лица дает довольно длительные результаты — до 10 лет.
— Если пациент соблюдает рекомендации хирурга, то результат будет длительным, — говорит она. — Я всегда рекомендую более молодым пациентам поддерживать лицо нитевым каркасом: мы армируем лицо и тем самым тормозим птоз тканей. В следующий раз к нам такие пациенты приходят уже где-то в 50–55 лет за коррекции нижней трети и овала лица, шеи.
— Эффект становится заметным после того, как полностью спадает отек, — примерно через 2–4 недели, а окончательный результат оцениваем через три месяца, — продолжил Егор Парыгин. — Лицо выглядит свежим, подтянутым, но без искусственного натяжения. Контуры становятся четче, брови приподнимаются, исчезает усталый взгляд. Результат держится в среднем до 10 лет — срок зависит от индивидуальных особенностей старения, ухода и образа жизни. Для сохранения эффекта как можно дольше рекомендую пациентам аппаратные и инъекционные косметологические процедуры: RF-лифтинг, биоревитализацию, регулярный уход и другие.
Алексей Дудников добавил, что результаты и длительность зависят не от самого факта использования эндоскопии, а от типа лица, исходных данных пациента и того, была ли изначально правильно выбрана стратегия омолаживающих операций и их объем.
— Чтобы минимизировать риски для пациента, важно выбирать опытного хирурга, который может оценить, правильно ли для конкретного пациента выбирать именно эндоскопический подход, — говорит он.
— Эффект в среднем длится около 10 лет, но это очень индивидуально, и говорить о конкретных цифрах не совсем правильно, — подчеркнул Сергей Варельджан. — Все очень зависит от образа жизни пациента: перепады веса, стресса, качества кожи, ухода за ней, наличие вредных привычек.
В современном обществе поддержание привлекательного внешнего вида становится все более важным, независимо от возраста. И в 50 лет уже никто не уходит на пенсию — и всем хочется выглядеть хорошо, особенно женщинам на руководящих постах, подчеркнула Елена Сазонова.
— Сегодняшние техники, в том числе эндоскопия, позволяют сократить реабилитационный период до двух-трех недель, не выпадать надолго из жизни, — говорит она. — Я считаю, хирургия в этом плане будет только развиваться за счет роста потребности.
Артур Панов отметил: у нас в стране особой популярностью пользуются именно эндоскопические методики с их быстрой реабилитацией и отсутствием видимых рубцов. Методика позволяет устранить умеренные возрастные изменения, которые уже нельзя решить косметологическим путем, но при этом рано корректировать при помощи круговой подтяжки.
Для пациента пластическая операция — возможность выглядеть молодо и привлекательно, затормозить возрастные изменения и подчеркнуть свой статус.
Владимир Петренко считает, что у молодых пациентов бьюти-тренды задают социальные сети. Что касается более возрастных, то женщины в России всегда следили за внешностью и ухаживали за собой, по его мнению. Стремление хорошо выглядеть не связано с уровнем жизни.
— Сейчас пластическая хирургия все более доступна, — добавил он, — и есть большой выбор клиник различного уровня и ценовой политики.
— Популярность эндоскопии прежде всего связана с ее малоинвазивностью и отсутствием видимых рубцов, — подытожил Сергей Варельджан. — Любой нормальный человек хочет получить результат малой кровью, но в данном случае это лишь маркетинговая уловка для пациентов, для нас же это полноценная операция, у которой свои плюсы и минусы. Факторы спроса здесь прежде всего социальные, ведь в современном мире очень большое внимание уделяется деталям и внешнему виду.
Егор Парыгин уточнил, что по эффективности любая пластическая операция превосходит косметологические методики. В целом, эндоскопическое омоложение — это оптимальный выбор для тех, кто хочет добиться заметного, но при этом естественного результата с минимальным вмешательством и коротким периодом восстановления.
Я бы не рискнула, всё-таки, на такие радикальные меры. Чтобы выглядеть моложе, принимаю морской коллаген Суперкомплекс эвалар. Тут высокая дозировка коллагена 10000 мг, а ещё в составе гиалуроновая кислота, витамины и минералы. На фоне приёма этого средства у меня контур лица стал чётче и в целом выгляжу моложе.